Ступенька к Богу. Слушатель 4-го курса ВБК Олег Людмилин о курсовой Литургии.
09.02.2011 01:36
Поднимаясь, очередной раз по чугунным ступеням надвратного храма Софии Премудрости Божией, что на Софийской набережной в Москве, я думал о том, сколько человеческих стоп, также поднимающихся к Богу, повидали на своем веку эти ступени. Повидали и молитвенников, и праведников, и безбожников, и атеистов в лихую годину Советской власти. Старые, обшарпанные стены вызывали в сердце умиление и одновременно скорбь.
Я шел на курсовую Литургию. Шел и размышлял, что же значит для меня курсовая Литургия? Обязательное посещение для «галочки» или лишний раз маленький шажок к Богу. Ни одна Литургия лишней собственно не бывает и я остановился на том, что это для меня все-таки новая встреча с Создателем. Новый малюсенький позыв к своему сердцу, к своей душе, к своей совести.
Сверху доносились голоса нашего репетирующего курсового хора, которым руководит матушка Ника: «Слава в вышних Богу и на земли мир, в человецех благоволение!» Создавалось такое впечатление, что это лестница в Небо и сверху доносятся голоса Ангелов Небесных. Сердце уже тянулось к этим голосам. И старалось подпевать, чтобы тоже вместе с нашим хором славить Бога. Войдя в притвор, я окинул глазами, ставший уже таким знакомым и родным храм. Старинная лепнина на стенах и арках, закрашенные фрески какой-то еще видимо оставшейся с советских времен бело-зеленоватой краской. Немногочисленные, но такие родные образа и иконы. Нехитрое убранство храма, такое домашнее и простое вызвало в душе благоговение и покой. Мне всегда нравились храмы вот с таким простым невычурным убранством. Где за видимой бедностью скрывается столь нужная каждому сердцу благодать Божия. И, правда: «Где просто, там Ангелов со сто», – вспомнились мне почему-то слова Оптинского старца Амвросия.
– Ну, здравствуй – тихо сказал я храму и храм словно услышав, ответил слабым треском свечей на подсвечниках.
«Э, нет, – бежали в голове мысли – Курсовая Литургия это не только новая встреча с Богом, это и еще одна встреча с таким милым и дорогим сердцу храмом».
Справа у солеи чтец читал Часы. Еще одно курсовое послушание и предмет: чтение Часов. Каждый из нас должен выполнить это задание и получить зачет. Сегодня читал Сергей Панарин с нашего четвертого выпускного курса. Он словно часовой был на посту. У Голгофы с Распятием.
Слева в притворе вырастал людской ручек, стремившийся к аналою, где обычно отец Киприан принимает исповедь. Вот и открылись левые дьяконские врата, и из них вышел отец Киприан, неся в руках крест и Евангелие. Началась неспешно исповедь.
«Придите ко Мне все обременение», – говорит Господь и бежит, течет к Нему неиссякаемый людской поток любящих Его чад.
Свечи на подсвечниках потрескивали и таяли, изливали из себя воск. И скатываясь, воск, застывал на свечах, словно людские слезы покаяния.
«Так и жизнь наша сгорает медленно на огне времени и скатывается слезами или покаяния, или скорби, или ропота и непримирения с Богом. Жизнь как свеча...», – мысли путались и мешали настроиться на молитвенный лад. «Что же для меня значит курсовая Литургия? И так ли важен на самом деле ответ на этот вопрос?», – взгляд мой падает на окна. В них брезжит рассвет. Виден Кремль и Собор Василия Блаженного, ранее Покровский Собор «что на рву». Там тоже жизнь, тоже судьбы и скорби, радости и боль.
Как всегда неожиданно зажигается свет. Мимо протискиваются певчие. Начинается Литургия.
«Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь», – возглас священника проникает в самое сердце. Врывается, как свет, рассеив лишние мысли и взбодрив душу. Непрекращающаяся вечная Литургия накрывает нас своим Небесным покрывалом и зовет в Вечность. «Общее дело», так переводится с греческого это слово, не имеющее в себе времени: Литургия. Общее дело. Одно на всех главное дело: стяжание Духа Святаго, – как сказал батюшка Серафим Саровский. А в Духе и Духом Святым и – спасение. И каждая Литургия – это еще одна маленькая возможность стать немного ближе к Царству Божиему.
Я украдкой озираюсь вокруг. Сегодня курсовая Литургия третьего и четвертого курсов и я невольно ищу своих. Встречаясь глазами с однокурсниками, в глазах вспыхивает радость встречи, и глаза говорят безмолвные слова приветствия. Перевожу взгляд на солею. Мой однокурсник алтарник Андрей Корочкин уже выходит со свечой. Сейчас начнется чтение Апостола.
Литургия, как горная река, все течет и течет своим чередом по Вечности.
«Несомненно, главная ежедневная служба для каждого христианина – Литургия, на которой верующий с трепетом и благоговением может соединиться с Богом в Таинстве Евхаристии», – сказал после службы наш сегодняшний «часовой» Сергей Панарин.
«А ведь он выразил наши мысли. Мысли всех сокурсников», – подумалось мне тогда. Я вспомнил, как сам читал Часы:
– Ответственности и волнения не забыть никогда, – не смог удержаться и спросил у Сергея, – А как у тебя?
– Начав читать шестой час, зная молитву наизусть, но чтобы от волнения не перепутать слова «Приидите, поклонимся», сразу открыл начало Часослова и прочитал ее по книге. Следующая молитва была прочитана с таким же напряжением. На начале второй молитвы от волнения во рту вдруг все пересохло. Но, постепенно стал брать управление чувствами в свои руки и старался читать спокойно. «Живый в помощи Вышняго» был прочитан почти спокойно, и, решив, что все идет «по плану» тут же допустил ошибку: от «Трисвятого» по «Отче наш» от волнения пропустил «Слава и ныне», – рассказывал Сергей уже потом, после службы.
Я смотрел на него, радовался вместе с ним и думал, что не волноваться в отношениях с Богом любящий Его человек просто не может. Только у любящих Бога дрожит душа и от волнения вдруг пересыхает во рту. Нельзя быть теплохладным в отношениях с Богом, просто недопустимо.
Начавшийся Евхаристический канон невольно заставляет внутренне подобраться. Матушка Ника как-то особенно ответственно дирижирует хором. Голоса поднимаются ввысь и там, наверное, соединяются с хором Ангелов. Хором не слышимым нами. Пока не слышимым. Только вот удастся ли нам вообще когда-нибудь услышать Ангельский хор? Все зависит от нашего усердия.
«Царствие Божие нудится», – сказал Серафим Саровский, и мы как можем, нудим его.
Совсем незаметно подходит время Причастия. Как странно иногда течет время. Иной раз служба тянется долго-долго, а иной раз проносится, словно легкий ветерок, который треплет детские вихры на макушке.
«Тело Христово приимите, источника бессмертного вкусите», – вот уже и мы тихо запели. На глаза невольно наворачиваются слезы.
«Господи как хорошо, что Ты с нами. Благодарим, Господи за милость Твою, утешение Твое, Твою любовь», – неслышным эхом разносится в храме. И все Святые в земле Российской просиявшие вторят этому эху. Сегодня их день. И наш тоже. Ведь сегодня именины всех-всех, стоящих в храме. Я вдруг почему-то поднимаю глаза вверх и с удивлением замечаю, что некоторые фрески на сводах храма начинают освобождать от краски. То здесь, то там открыты маленькие фрагменты фресок. Так, наверное, очищается наша душа. С каждым покаянием, с каждой Литургией, с каждым Принятием Святых Таин Христовых.
Но сегодня не только день всех Святых, сегодня еще и неделя о мытаре и фарисее. До меня доходит сакральный смысл сегодняшнего дня, когда отец Киприан начинает говорить свою проповедь. Начинается приготовление к Великому Посту. Времени особого покаяния и особого выявления своих грехов. Как закрашенные и чуть-чуть приоткрытые фрески в нашем храме. Сначала и непонятно, что там? Или грех, или добродетель? Или добрые поступки, мысли, дела, или совсем неприглядные вещи?
На вопрос, что именно для тебя значит Литургия и послушание алтарника, Андрей Корочкин, на мой взгляд сказал очень мудро: «Это очень ответственное действо. В первую очередь потому, что от твоего настроя на службе зависит твое спасение. Не менее важным является твое правильное настроение, а из него и поведение, которое если неправильное (суетливое, не внимательное, вообщем нерадивое) может передаваться части молящихся в храме. Особенно это заметно когда читаешь Часы или Последование ко Причащению. Чем невнимательнее и суетливее читаешь, тем больше замечаешь, что и среди находящихся в храме начинается суета – учащаются хождения и разговоры. Как только максимально уходишь в смысл того о чем молишься, сразу и в храме как-то все успокаивается... Хотя более опытные служители и шутят, что алтарник пришел сюда не молиться, а служить другим, все равно, когда параллельно с выполнением своих обязанностей стараешься максимально не отступать от общей молитвы, все получается лучше и на душе мирно и хорошо».
Служба заканчивается. Мы подходим ко кресту.
Я направляюсь к выходу из храма и – о, чудо! – обнаруживаю, что в притворе много уже полностью раскрытых фресок. Так и мы, наверное, после каждой службы выходим с очищенными гранями нашей души. Какие-то остаются лишь слегка подчищенными, а некоторые сияют чистотой.
Выхожу из храма. Метет легкая поземка. Сегодня подморозило. Такая погода уже редкость для Москвы. По Кремлевской набережной едут куда-то машины. Москва просыпается. Просыпаться к десяти утра для Москвы вообще стало уже нормой. Куда едут эти люди? Большинство едут мимо храма. Только здесь на Софийской набережной у нашего храма сиротливо стоят немногочисленные припаркованные машины прихожан. Река Москва, словно линия, разделяет сейчас нас от этого бессмысленного потока машин, мчащихся по Кремлевской набережной. Словно оберегает нас, выходящих из храма. Оберегает и помогает сохранить то чувство, которое поселилось сейчас в наших сердцах.
Я вдруг ловлю себя на мысли, что главный мой вопрос не в том, как я отношусь к курсовой Литургии, а как я отношусь к самой своей жизни. Пройду ли я по ней как мытарь или пройду как фарисей. Вся наша жизнь это лестница к Богу и каждая Литургия одна из ее ступенек. Смогу ли и я преодолеть в себе фарисея? Тем более я, выпускник Высших Богословских Курсов при Московской Православной Духовной Академии. Преодолеть в себе фарисея и преодолеть в себе гордыню? Об одной из причин гордыни сегодня говорил отец Киприан на проповеди: «Один из источников гордыни – это приобретенные знания. В школе, в вузе, на работе, от друзей, посредством телевидения, интернета. Сейчас множество подобных источников. И вот мы из этих знаний начинаем мнить, что мы что-то знаем. Благодарю Тебя, Господи, что я не такой как те, которые вообще ничего не знают. Представляете, даже некоторые так, и приходят и говорят: да именно так я и молюсь. Но знания Господь как дал, так и забрал. Причем знания наши относительны. Есть много людей, которые знают больше нас, умеют больше нас, у которых мастерство лучше и если бы мы, конечно, ориентировались на то, что лучше, что выше, то это бы нас смиряло и побуждало к совершенствованию, а не к гордыне, которая тормозит наше развитие и не дает правильно себя осмыслять. Всякая гордыня – это неправильное понимание себя. Это неадекватное восприятие, прежде всего, самого себя».
«Пойдут ли мне на пользу полученные мной знания?» – спрашиваю я сам себя. «Буду ли я адекватно воспринимать самого себя? Как смогу я употребить эти полученные знания? На пользу и во благо или во зло? От этого ведь напрямую зависит мое личное спасение. Смогу ли я подняться по лестнице, ведущей к Богу? Пусть падая, соскальзывая, поднимаясь и, через не могу смогу ли я подниматься все выше и выше? Хватит ли у меня
терпения, сил и смирения? Вечные вопросы, пока остающиеся без ответа. Смогу ли я побороть в себе фарисея?» ...
Ответы на эти вопросы я получаю на каждой Литургии. Бог дает мне и силы, и терпение, и утешение. Слава Богу за все.
Олег Людмилин, 4-ый курс ВБК при МПДА
13 января 2011 года, Собор новомучеников и исповедников Российских
