|
 |
 |
Наши публикации |
 |
|
В разделе публикуются рассказы, заметки, эссе слушателей, преподавателей и выпускников Высших Богословских Курсов при Московской Православной Духовной Академии.
Приглашаем всех к сотрудничеству!
«Своя» вера. Эссе слушателя 4-го курса Олега Людмилина
10.04.2011 13:18
Почему-то только оканчивая четвертый курс, я вдруг задался одним непростым вопросом. Вопрос этот возник тогда, когда один из наших однокашников попал в больницу с инфарктом. Пропажу бойца отряд заметил не сразу. Сухость и нейтральность в отношениях была у нас всегда. Я как-то пошутил, что не прошло и четырех лет, как Православные христиане (однокурсники) стали называть друг друга по именам и узнавать в лицо.
Владимира я подвожу всегда домой после занятий, если приезжаю на машине, благо живем почти в одном районе. Но и я заметил его пропажу только после недельного его отсутствия. Заметил ли бы я его отсутствие, если бы мы не были с ним в неких дружеских отношениях, задавал я себе вопрос и не мог ответить на него. Может и заметил бы, а побеспокоился бы о нем? Черствость в отношениях между людьми особенно заметна в наше время. А черствость в отношениях между христианами скорбна вдвойне. Нет, скажите, ну, кто нам сказал, что жить христианской жизнью это значит вести равнодушную, безразличную жизнь? Жить в мнимом смирении, когда «нужно проходить мимо друг друга со смиренно опущенными долу глазами»? А и, правда, давайте понаблюдаем за собой. Я думал, что наш четвертый курс только такой: равнодушный друг к другу. Но, нет, и на других курсах заметны некие малые междусобойчики, группки, дальше которых ничего не идет. Почему так? Вопрос, словно нож, не правда ли? Выпади из обоймы и «отряд не заметит потери бойца».
Помню на первом курсе я по своей импульсивной сущности, пытался как-то расшевелить сознание группы. Говорил, что, давайте соберемся так сказать факультативно, чтобы немного познакомиться друг с другом, рассказать о себе, но... И на втором курсе я не получил поддержки. Потом перестал и предлагать. Правда тогдашний наш завуч Галина Николаевна говорила, что в паломнических поездках немного все по-другому, но и съездив один раз с группой, я увидел все то же самое: жизнь каждого в своем некоем замкнутом пространстве. Может в других поездках все по-другому или другие курсы ездят не так и живут слаженно и дружно? Не знаю. Только что-то не особо заметно. Неудивительно, что дожив до четвертого курса, мы многих своих однокашников не помним по именам.
Один раз я высказался в сердцах. Было это тоже еще на первом курсе. «Странно как-то мы живем», – сказал я тогда – «Приходим на занятия каждый со своим Христом и уходим также каждый со своим». Живем так, словно нас волнует только наша единоличная судьба. Ну, да, могут возразить мне тут: де, мы ведь уже не школьники, у нас и, правда своя судьба и жизнь. Дети и проблемы, и обстоятельства. Это так. Только жизнь христианская не бывает своя. Она всегда Соборная и общая. Только нам это видимо не по нутру. Так и проходим мимо растерзанного разбойниками ближнего, а помогает ему «язычник-самарянин», который только и може называться истинным христианином. Христианин не по внешней, а по внутренней своей вере. А нам побывать бы только в Иерусалиме. Дальше трава не расти. Словно побывав в Иерусалиме, мы априори попадаем в Царствие Божие. Смешно. Смешно и горько. Иерусалим на самом деле ближе, чем нам кажется. Он совсем рядом. Иерусалим в ближайшем детском доме и ближайшей больнице. Разве не так? Почему за четыре года мы побывали только один раз в детском доме? Почему не занимались добрыми делами? Почему? Ну, да, ну, да, видимо каждый из нас автономно посещает и больных, и сирых, и убогих. Я вот тоже пробовал, что-то такое делать, но без поддержки руководителей, Соборной поддержки, мало, что у нас получается. Не получилось и у меня. Нас всех, и новоначальных, и верных надо подхватывать в начинаниях и вести дальше под внешним Церковным управлением. Так, наверное. Или не так? Где вы пастыри наши, где вы? Мы приходим в нашу родную, дорогую и спасительную Церковь и…
Приходим и сразу же остаемся один на один. Да еще кто-нибудь зашипит на нас словно змея, а иной раз и даст зуботычину. Потом, уже пообтершись и окрепнув, мы как-то сами находим свое место в нашей Церкви. Прискорбно, но это зачастую так. Подхватывать нас надо на первом этапе. Подхватывать напрямую на руки и направлять, направлять в тесные врата, ведущие в вечность, о которых говорил Господь. Нас же зачастую несет течение общего равнодушно-бездушного потока современности.
Оттого и ходим мимо друг друга потом. Если повезет найти хорошего духовника хорошо. Не повезет, сами как слепые котята тычемся, тычемся во все углы, пока не попадется пастырь, который укажет направление. И это тоже не малая проблема нашей Церкви. И как правило возникает желание помочь ближнему и, не найдя поддержки, остывает, и угасает как свечечка на ветру. Или начинаешь тянуться к ближнему и, видя его равнодушное отношение, перестаешь тянуться вовсе. А потом и сам вдруг замечаешь, что тоже превратился уже в черствого и толстокожего человека. Но это несколько другая проблема, чем я затронул в начале своего эссе. Понятно, что наша собственная сердечная черствость никакого отношения к священникам и Церкви не имеет. Разговор и, правда, немного о другом. О нашем личном отношении и к ближнему, и к вере разговор. Вывод только напрашивается необычный: ведь если мы так безразлично живем «с опущенными долу глазами» в лоне Церкви, то мы и в повседневной жизни абсолютно такие же. Точно также безразличны к близким, родным и, как правило, к своим детям. Тем более к проблемам окружающих нас людей. А потом мы говорим: вот раньше были лучшие времена. Мы так дружили друг с другом, а сейчас мы даже не знаем своих соседей по лестничной площадке. Неправда. Мы одни и те же. Всегда. А не знаем своих соседей, потому что сами этого не ходим. Отгородились друг от друга стеной и спрятались в свое «я», как в скорлупу. Пусть я буду не прав. Ох, как хотел бы я быть не правым. Пусть я буду не правым в этих суждениях. Кто-нибудь разубедите меня.
Нас выбивают из обоймы, а мы безразлично смотрим на все это. Скоро из наших черствых душ сложат пустой, не имеющий ничего в себе курган. И над этим курганом будет летать одно воронье. Про поход в детский дом № 59 я написал своего рода статью-отзыв. Ее обещают выложить на нашем сайте в создающейся рубрике: «Добрые дела». Только мне мнится, что доброе дело это когда на улице метель и холодно, а надо пойти на другой конец города к больной старушке и принести ей воды. А наш «гламурный» выход это и не доброе вовсе дело. Так, сделали то, что обязаны были сделать. Господи, помоги нам делать добрые дела. Боже, когда же, когда же мы будем делать их, эти добрые и благостные дела? Без направления батюшками мы их не научимся делать совсем. И это ясно как Божий день. Но и, не изменив своего отношения к своей вере нам не изменить ничего и не измениться самим. Только изменив свое сознание, мы сможем открыть заржавелую дверцу своего сердца и осознать прекрасную Соборную общность нашей Церкви. И наконец, начать выполнять предназначение, данное нам Богом. Долготерпелив Господь. И земля наша многострадальная ждет и ждет, когда же мы одумаемся и научимся любить. Наконец станем участливыми и добрыми. Ждет из последних уже сил. Как-то давно я написал слова, которые выразились в некие стихи. Нет, конечно, это не поэзия, но то, что я пишу в стихах, у меня называется проза от сердца. Как хотелось бы, чтобы проза эта исходила от чистого сердца.
Соль земли
Соль иссушенной, черной земли
На поверхности инеем белым
Словно фосфор светит в ночи
Мерным светом, тусклым и бледным
Нет покоя усталым глазам
Земля стонет и гибнет без влаги
Соль иссохнувшей нашей земли
Белы пятна на черном экране
И растрескалась вся и скорбит
И покрылась ранами рваными
Нет покоя усталым сердцам
Земля стонет утрами ранними
Но проходят в надежде года
Только трещин становится больше
Этих трещин простые узоры
Как увядших цветов
Прошлогодний букет на окошке
Навевает тоску…
Соль земли, что без влаги она?
Просто жажда
Комья высохшей черной земли.
Их убрать бы своими руками
Их убрать бы, но души черны
Нет покоя усталым рукам
Также в струпьях они
Также в ранах
Жжет нещадно их соль
Жжет их также и также их ранит
Растворить эту соль тяжело
Напитать землю влагой отрадной
На усталых устах соль земли
Губы сохнут
Самим бы им влаги
И черны и засохли сердца
Зачерствели от безучастья
Достучаться до них тяжело
Нет тепла в них, неведомо счастье
И забыли уже красоту
Земля в рубище стала одета
Но ведь помнят еще полноту
Полноту наполнения светом
Только трещины как паутина
На расколотом старом окне
Эти трещины словно морщины
На прекрасном когда-то лице
Пятна соли на черной земле
Словно язвы на теле прекрасном
Горят фосфором тускло в ночи
Тут не будешь уже безучастным!
март 2007 г.
10 апреля 2011 года.
«Как велика черствость моего сердца!» Из «Египетских заметок» преподавателя Высших Богословских Курсов при МПДА Андрея Остапенко
24.03.2011 17:11
«Мое путешествие в Палестину точно было совершено мною затем,
чтобы узнать лично и как бы узреть собственными глазами,
как велика черствость моего сердца.
Друг, велика эта черствость!»
Из письма Н.В. Гоголя В.А. Жуковскому, 1850 год
Позади осталась бóльшая часть нашей паломнической экспедиции по коптским храмам и монастырям. Позади были храмы старого Каира и монастыри Восточной пустыни, позади были теплые воды Чермного моря. Спереди и сзади нас сопровождали два черных полугрузовых полицейских джипа, в кузове которых, опершись на автоматы Калашникова, пытались дремать смуглые арабы-полицейские.
Впереди показались кресты монастыря Эль-Мухаррак, который считается одним из наиболее важных мест, посещенных Святым семейством во время бегства в Египет от Ирода. Его даже называют «вторым Вифлеемом», так как Богородица с Младенцем прожили здесь 185 дней. Именно здесь, на том самом месте, где позднее был построен этот монастырь, Ангел Господень явился Иосифу и сказал: «Встань, возьми Младенца и мать Его и иди в землю Израилеву, ибо умерли искавшие души Младенца!» (Мф., 2:20-21). Здесь и произошло, как нам кажется, важнейшее событие нашей экспедиции.
В монастыре Эль-Мухаррак
Все дело в том, что во время пребывания в Каире у нас дважды срывалась возможность увидеть коптское венчание. Мы все время опаздывали. Подъехавши к монастырским воротам Эль-Мухаррака, мы увидели толпы радостных улыбающихся людей и свадебный кортеж. Ну, теперь-то нам повезет, и мы увидим как это происходит!
Скромные наряды жениха и невесты (а люди в этом районе Египта живут на 10-15 долларов в месяц) были незаметны среди обилия улыбок всей свадебной свиты.
Из свадебной толпы, увидев наш неподдельный интерес и расчехленную видеоаппаратуру, к нам неожиданно стремительно подошел совсем юный кудрявый парень и с любопытством и очень дружелюбно спросил:
– Русский?
– Русские! Русские! – ответили мы.
– Я в Хургада работаю помогать русский туриста, – выпалил он с непривычным нам мягким акцентом.
Быстро завязался диалог, из которого, к нашему огорчению, выяснилось, что приезд свадебной процессии в монастырь вовсе не связан с венчанием. Приезжать новобрачным к месту, где жила Богородица с Младенцем Христом, – это благочестивая местная традиция. А само венчание будет проходить в 12 километрах отсюда в одном из храмов города Кусейя. Недолгие переговоры с нашим новым знакомым быстро завершились договоренностью о том, что нас возьмут на торжество в один из автомобилей свадебного кортежа. Мы быстро забросили наши вещи в паломническую гостиницу, приготовили съемочную аппаратуру и вышли к монастырским вратам, где стояли машины свадебного кортежа.
Свадьба у ворот монастыоя Эль-Мухаррак.
Вскоре к машинам вышли жених и невеста, многочисленные гости и родственники молодоженов. Наш новый знакомый указал нам автомобиль, в котором нам предстояла поездка на венчание. Мы положили нашу аппаратуру в багажник автомобиля и уже собрались садиться в него, но… не тут-то было. Полицейский, который мирно сидел у ворот монастыря, подошел к нам и указал на то, что, дескать, иностранцам нельзя покидать территорию монастыря. Это же подтвердил наш новый «друг», переведя слова полицейского.
– No problems, – пробормотали мы и начали доставать аппаратуру из багажника. – Нельзя так нельзя!
– Переведи полицейскому, что мы все поняли и никуда не поедем, - попросили мы нашего знакомца. Полицейский успокоился и сел на свое привычное место у ворот.
Свадебная толпа шумно, но неспешно рассаживалась по машинам, а мы вели разговор с нашим случайным знакомым. Жених с невестой уже уехали, а часть машин поджидала задержавшихся в монастырской ограде гостей. Полицейский тем временем куда-то ушел, чего мы, впрочем, не сразу заметили, но все же заметили…
– Давай, пока полицейский ушел, мы сядем в другую машину и поедем на свадьбу! – выпалил идею один из нас.
Парень недоуменно посмотрел на нас и тихо сказал:
– Ты же православный!..
…Стыд! Боже, какой стыд! Позор! Какой позор! В нашей испорченной голове даже не возникла мысль о том, что если ты пообещал никуда не ехать, то значит, ты никуда и не поедешь. В понимании этого юного православного копта слово естественным образом не может расходиться с делом. Коль ты сказал, что не поедешь, то ты и не поедешь! А как же иначе? А ты пытаешься сделать по-другому! Какой же ты православный?
Каким должен быть народ, сохранивший такую ясность и чистоту помысла? Как далеки мы от этой детской чистоты! До какой же степени мы испорчены, что у нас даже не возникает внутренний тормоз, когда мы так естественно врем?!
…Спасибо, тебе, юный незнакомец, за православный урок чистоты помыслов. Вот я и узрел, как велика черствость моего сердца!
Именно здесь, в Эль-Мухарраке – «втором Вифлееме» – пришло ясное понимание того, что Египет – это Вторая Святая Земля, сохранившая детскую чистоту помыслов ее улыбчивых жителей…
В коптской духовной семинарии монастыря Эль-Мухаррак
Литургия в монастыре Эль-Мухаррак.
Причастие в монастыре Эль-Мухаррак
Просфора по-коптски.
Необсуждаемая высота
04.04.2011 13:24
Олег Людмилин, слушатель Высших Богословских Курсов о братской во Христе Сербии
Выйдя на площадь у памятника Грибоедову, что на чистых прудах в Москве, я ожидал увидеть толпы Православного и не только народа, пришедшего на митинг поддержать маленькую и многострадальную Сербию. Все-таки прошло двенадцать лет со дня бомбардировок этой страны силами НАТО. Но нет. Площадь была полупуста. Только несколько человек из Православного союза хоругвеносцев держали свои стяги, несколько молодых людей с камерами фотоаппаратов сновали туда-сюда и скромно стоял сиротливый десяток людей, к которому примкнул и я. Дул совсем не весенний холодный и пронизывающий ветер. Становилось совсем зябко и хотелось поскорее уйти. Митинг спустя короткое время начался. Молодые люди с плакатами встали у памятника, хоругвеносцы развернули свои стяги, люди зажгли свечи. Порывистый ветер тут же тушил огонь свечей и люди снова, и снова пытались зажечь его.
Я тоже достал пучок свечей, который мне дала миловидная девушка при входе, и попытался зажечь их. Ветер задувал свечи тут же. Огонь даже не успевал разгореться, а я все пытался зажечь огонь, словно от этого огня свечей зависело сейчас положение и Сербии и Сербского народа. Бросив, наконец, это бесполезное занятие я обратил свой взор на трибуну.
Выступающих с докладом тоже было немного. В основном говорили о братстве народов России и Сербии. Говорили о том, что у нас одна вера, один народ, одна судьба. Немного смущало, что митинг был немногочисленный.
«Неужели нас не волнует судьба братского народа Сербии, своя судьба, ведь мы же Православные?», - не давали покоя грустные мысли.
Прохожие проходили мимо, почти не задерживаясь. Так, может, повернут голову в сторону непонятного сборища и только. Народа на площади так и не прибавлялось. Люди бежали мимо, бежали мимо, их, не касающегося действия, бежали мимо себя.
«Так мы все безразлично бежим мимо друг друга», - подумалось вдруг мне.
Из всех стран, где еще сохранилось Православие, Сербия, наверное, самая преданная страна. Преданная не только лживым мировым сообществом, но и почти уже преданная братскими славянскими народами. Лишь Россия еще как-то силится оказывать поддержку этой стране. Пусть эта поддержка сейчас мала и немногочисленна, но и она как воздух необходима маленькой Сербии. Страна в окружении враждебных режимов и стран. Расчлененная почти напополам, она хранит Православную веру. Сербский народ показывает образец верности Христу и образец сохранения Православной веры. И этот народ так нуждается в нашей помощи. Пусть кроме молитвы мы, наверное, и дать то ничего пока не можем, но молитва Сербскому народу сейчас нужна как глоток свежей воды. Необходима, но…
Но люди пробегали и пробегали мимо. Мы вообще привыкли видимо жить так, что пока нас не касается конкретно, мы и бровью не поведем. Таков уж русский народ. И безмерно милостивый, и безмерно равнодушный. Пока нас не трогают, у нас всегда рубашка ближе к телу.
Видимо от осознания нашей малочисленности, холод стал проникать глубоко внутрь организма и растекаться по телу мелкой дрожью. В мозгу навязчиво стала свербеть мысль: - Уж скорее бы все закончилось.
«Такова любовь к ближним», - тут же поймал себя на мысли.
Разобщенность, вот причина наших бед. Мы часто отторгаем друг от друга самих же себя. Так выстоять невозможно. Поодиночке не выстоять. Мы должны, нет, просто обязаны взять каждый свою и одновременно общую высоту. Высоту милосердия, высоту жертвенности, высоту неравнодушия и участия, высоту всепрощающей любви, высоту помощи друг другу. Если мы Православные, то и высота у нас одна. Только из-за нашей безразличности высота эта бывает совсем незаметна. Ориентиры размыты и зачастую скрыты от глаз. И зачастую из-за своей так сказать «исключительности», высота у каждого вообще своя. Только его высота с только ему понятными ориентирами. Но ведь самый главный наш ориентир Христос, Он же ничем не закрыт. Он виден ясно и четко. Он наша необходимая высота. Эту высоту нам и надо брать. Брать, так как наши предки в Великую Отечественную войну брали жизненно важные высоты. Те высоты, от которых напрямую зависела их жизнь.
А мы? Когда же мы поймем, что если мы не возьмем эту высоту, нам также и не жить на этой бренной земле? И видимо уже, не жить в вечности. Да и как жить повседневной жизнью, если не будет у человека никакого жизненного ориентира? Конечно, хотелось бы, чтобы этим ориентиром, и самое главное единственным ориентиром, всегда был Христос, но почему, то часто у нас совсем другие и ориентиры, и желания. Потому как видимо «своя рубашка ближе к телу». Закрывшись в скорлупу своего личного существования, мы не только отгораживаем себя от, как нам кажется, непомерно враждебного мира, но и отгораживаем себя от людей. Отгораживаем себя от людской помощи и поддержки. И что самое печальное, не оказываем никакой помощи и поддержки никому сами. Живем, никому не делая зла, но ведь добра тоже никому не делаем. Протекаем по жизни равнодушно-безразлично. Такой некий паритет или нейтралитет называемый: «своя рубашка ближе к телу». И живя так, мы сами себя загоняем в крайнюю разобщенность между людьми. Тогда чего же ждем и хотим от жизни? Чего, когда нас так легко преломить. И, что самое поразительное, все знаем и помним притчу о том, что одну веточку из пучка переломить легко. Попробуй, переломи весь пучок. Знаем, а делаем все с точностью до наоборот. Не выстоять нам при таком подходе. Нас просто переломают поодиночке. И будет тогда уже не высота – курган из наших падших тел. Нельзя сдавать своих. Не только братские страны, такие как Сербия, но и своих христиан, Православных братьев и сестер. Надо держаться всем вместе. Только тогда можно на что-то надеяться. Надеяться на взаимовыручку, поддержку, надеяться на спасение. Один в поле не воин. Эту русскую мудрость все мы знаем, только не все прислушиваемся к ней. А зря. Только сплоченный русский народ непобедим. Если забудем эту непреложную аксиому, нам не выстоять. Особенно сейчас, в наше время, так заметна духовная разобщенность русского Православного народа. Разобщенность и безмерная русская лень. Смотря на рослых, бравых ребят на митинге, я вдруг подумал, что не каждому Бог дал и такой рост, и такую стать.
Но на духовном, молитвенном плане, мы можем быть такими, же статными и сильными воинами Христовыми? Можем, и многие тайные молитвенники Божии есть еще на этой бренной земле. Иначе как же объяснить то, что мир этот еще стоит. Еще дает время на покаяние Господь нам грешным.
Своей молитвой мы просто обязаны помочь и поддержать ближнего. Молитва вообще, как правило, то единственное, что мы можем дать ближнему. И единственное, и самое доступное, но почему-то и молитв наших часто просто нет.
Митинг закончился. Людской ручеек быстро убежал в разные стороны и на площади, не осталось никого и ничего, что бы напоминало о многострадальной Сербии. Забудется еще на год или двенадцать лет? Нет. У каждого кто был сегодня на площади, Сербия осталась в сердце. И теперь уже нет, нет, да и помянет Православный немногочисленный подвижник эту страну в своих молитвах. Помянет и попросит Бога помочь Сербии в ее нелегкой судьбе. Помочь в сохранении Православной веры и твердом исповедовании Христа. А мы, глядя на такой пример, постараемся научиться жить по-христиански, помогая и молясь за ближнего, за веру, за Христа. Потому как Христова высота нам необходима как воздух.
Олег Людмилин, слушатель Высших Богословских Курсов
Можно ли играть в футбол перед резиденцией патриарха? Из «Египетских заметок» преподавателя Высших Богословских Курсов Андрея Остапенко
18.02.2011 17:48
Вы можете себе представить, чтобы на площади перед главным входом в Храм Христа-Спасителя в Москве мальчишки, поставив четыре кирпича вместо ворот, шумно играли в футбол?
До поездки в Каир я тоже этого представить не мог…
Но обо всем по порядку.
Церковь Святой Варвары в старом Каире. Мы первый раз видим коптскую литургию. Тесный храм, битком набитый босыми людьми (в коптских храмах принято разуваться). Большое количество детей. Такое впечатление, что их больше, чем взрослых. Они, кажется, везде – сидят на полу храма, застеленном скромными потертыми коврами, самые маленькие сидя дремлют, опершись о шкаф, в котором находятся частицы мощей святых. Служба транслируется через громкоговоритель в церковный двор, поскольку храм не вмещает всех. Мужчины ритмично и энергично поют молитвы в такт звона медных тарелочек в руках одного из них.
Мы привыкли к тому, что есть моменты литургии, когда служащий священник имеет возможность молиться в алтаре молча. В это время звучит хор или читает чтец. Священник в эти моменты, как правило, находится в алтаре и людям он не виден. Поскольку у коптов последование литургии схоже, у священника так же есть такие минуты.
В это время священник прямо в центре арочного проема царских врат (а врат как таковых у коптов нет, есть лишь проем, завешиваемый плотной занавеской с вышитой храмовой иконой) повесил кадило...
...сел под иконостасом рядышком с этим проемом и… его босую фигуру тут же облепило множество детей. Самые быстрые с довольными лицами взгромоздились священнику на колени. Глаза и у детей, и у священника светились радостью…
Невольно всплыли слова Христовы: «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне; ибо таковых есть Царство Небесное» (Мф. 19, 14).
…А во дворе, увидев среди нас священника в непривычной одежде и с непривычным металлическим крестом (у коптов они сплетены из кожи), к нам подошел мальчонка лет шести-семи, отодвинул рукав немножко великоватой рубашки и показал запястье правой руки с татуированным крестом. «Я тоже православный!» Православный навсегда!..
Патриарший Собор Святого Апостола Марка в Большом Каире – главный собор Коптской церкви. В нем покоится часть мощей апостола Марка, перевезенная в 1968 году из Венеции коптским патриархом Кириллом VI.
Напротив центрального входа в собор, с другой стороны просторной площади расположена резиденция нынешнего патриарха Шенуды III. И вот на этой просторной площади мальчишки, положив четыре камня, имитирующих створ футбольных ворот, шумно гоняют плохо накачанный потертый мяч.
И никому в голову не приходит, что в этом есть какое-то неблагочестие. Эта футбольная картина настолько естественно и гармонично вписана в пространство главного христианского собора Египта, что становится понятным, что церковь и христианство – это не часть жизни этих людей, а вся их жизнь. Естественно выглядят девчонки-подростки, играющие на этой же площади в игру, очень похожую на нашу игру «в классики» с расчерченными на тротуаре квадратами. Естественно выглядит сидящий на ступеньках патриаршей резиденции мальчишка с надкушенной лепешкой в руках.
Видимо, только мы, иностранцы, как-то выпадали из этой своеобразной, не очень нам понятной, но очень греющей душу своей непосредственностью и искренностью гармонии. Но поскольку со всех сторон все нам улыбались и приветствовали, надеюсь, мы ее нарушали не очень сильно.
Наш гид, молодой православный парень Адель, на вопрос «Кого или что ты любишь больше всего?» ответил быстро, почти не раздумывая. Он сказал, что больше всего он любит Бога, родителей, сестер, братьев и… свою воскресную школу. Последняя часть ответа была настолько неожиданной, что мы стали уговаривать Аделя, чтобы он показал нам эту воскресную школу. И он согласился повезти нас в тот район Каира, в котором живет со своими родителями и который иностранцам, как правило, не показывают.
Пока мы почти час ехали в непривычно больших вагонах каирского метро среди разноликой по преимуществу мусульманской публики, на улицах стемнело.
И я никак не мог взять в толк, что и кого мы можем увидеть в воскресной школе поздно вечером, ведь в нашем понимании «детское» время уже закончилось. От метро мы еще некоторое время мы ехали на такси, в котором разговорчивый водитель рассказывал, почему он предпочитает нашу «Ладу-копейку»: «Прочная военная машина!». По нашему пониманию, было совсем позднее время.
Мы вошли в большие церковные ворота. Прямо за воротами мы увидели уже знакомую картину – на пыльной площади перед храмом при свете фонарей мальчишки играли в футбол. Молодые мамы катали в колясках своих младенцев. Из храма со светящимися и смотрящими на все четыре стороны крестами выходила свадебная процессия. Мальчишки катались на перилах церковных ступеней. Вся площадь перед храмом была заполнена шумной молодежью. В церковном скверике за столиками сидело большое количество что-то неспешно обсуждавших юношей и девушек. Жизнь только начиналась после дневной африканской жары! Оказывается это и была так любимая нашим Аделем воскресная школа, научившая его любить Бога и родителей.
Храм после венчания закрылся. Молодожены с гостями после венчания, сигналя клаксонами, уехали. Но людей не стало меньше. Их становилось только больше. Скверик со столиками оказался молодежным православным клубом. Такой вот ночной клуб по-коптски! Открылась библиотека. Открылись учебные помещения.
Ежедневная привычная жизнь христианского Каира продолжалась здесь. Ведь за воротами этих храмов-школ, храмов-домов мир иной веры, другой религии, в лучшем случае безразличной, но время от времени агрессивной.
Здесь под светом церковных крестов естественно, гармонично, по-настоящему, без пафоса и специальных программ по основам коптской культуры вырастают любящие Бога, свою Родину как Вторую Святую Землю и родителей молодые христиане, которым невозможно снять с себя крест.
Подписи к фото:
Каир. Литургия в храме Св. Варвары.
Кадило на крючке
Причастие в храме Св. Варвары в Каире
Копт не может снять с себя крест.
Каир У собора Св. апостола Марка.
Футбол перед резиденцией патриарха Щенуды III
Ночной Каир до революции
Благоговейно и со страхом Божиим. Слушательница 2-го курса Ольга Прокопенко о чтении Часов на курсовых Литургиях
05.03.2011 13:53
Доброй традицией на Высших Богословских Курсах при Московской Православной Духовной Академии стало проведение воскресной учебной Литургии в Храме Софии Премудрости Божией в Средних Садовниках.
Между слушателями ВБК за две недели до участия в учебном богослужении, которое для нас заключалось в чтении и пении на Литургии в надвратном Храме иконы Божией Матери «Взыскание всех погибших», были распределены наши послушания. Я должна была читать 6-й час.
Возможно, с улыбкой воспримут мой рассказ давно воцерковленные люди, тем более чтецы и певчие. Если бы мне кто-нибудь несколько лет назад сказал, что я буду читать в храме, я бы невероятно удивилась, ведь я заходила в церковь очень редко, совершенно несознательно, чаще всего за компанию – свечку поставить. И совсем не понимала происходящего там.
Я грешный человек, чтобы увидеть лучик Божественного света, мне пришлось пережить великие скорби. А потом захотелось искать и познавать Правду Божию. «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Матф.5:6), – эту Заповедь Блаженства я услышала впервые на наших Высших Богословских Курсах от великолепного преподавателя отца Никодима (Шматько). Когда он говорил, его чистые голубые глаза были устремлены куда-то поверх наших голов, из них лился такой добрый свет…
Как нужно читать в храме нас научил преподаватель церковнославянского языка отец Алексий (Агапов), за что ему низкий поклон. В маленький надвратный храм в воскресенье набивается огромное количество людей, которые стоят даже на ступенях лестницы. Потолки низкие, от чего нет такой хорошей акустики, как в высоких больших храмах. Но чтеца должны слышать все! В пустом храме после службы прошла репетиция. Каждый услышал свои замечания, но одно замечание было единым для всех: читать нужно громче, еще громче… Но при этом не кричать и не торопиться.
Дома я прочитала «Наставление церковному чтецу о том, как читать в храме, составленное по учению святых отцов и подвижников, по указаниям церковного устава и на основании многовекового опыта Богослужения Русской Православной Церкви»:
- Читай благоговейно, со страхом Божиим. Богобоязненный чтец должен всегда памятовать, что он возглашает славословия и молитвы за себя и за всех молящихся в храме, где всегда невидимо присутствует Сам Бог, Его Пречистая Матерь, Ангелы и святые. Господь Сердцеведец ведает чувство и отношение, с каким чтец совершает свои обязанности.
- Тщательно подготовляйся к чтению.
- Читай осмыслено.
- Читай неспешно, внятно и отчетливо.
- Читай со смысловыми остановками.
- Правильно читай, по-церковному.
- Не тщеславься, читай без смущения и робости.
В Писании сказано: «Проклят всяк человек, творящий дело Господне с небрежением» (Иер. 48, 10). За две недели моего постоянного громогласного чтения 6-го часа его наизусть выучили моя мама, дочка и, думаю, соседи.
День, когда я участвовала в учебной Литургии, я буду помнить всю жизнь. Спаси Господи нашего дорогого отца Киприана (Ященко), который нашел для каждого из нас – сосредоточенных от сознания важности происходящего и позеленевших от переживания «чтецов» – доброе, спокойное и ласковое слово.
С Божией помощью все читали и пели хорошо. У меня в глазах стояли слезы. Слезы радости от осознания своего приобщения к Великому и Таинственному. Вспомнились наставления: «Читая в Церкви, помни всегда, что твоими устами произносится и возносится к Престолу Божию молитва всех предстоящих, и что каждое произнесенное тобою слово должно проникать в слух и душу каждого молящегося в храме».
Ольга Прокопенко, слушательница 2-го курса
|
|
 |
|
|
|
|
